— Кантор полней. Полней! Полисы! — закричал он.
Мы поняли это как приглашение последовать за ним в полицейский участок.
Нас привели в голую комнату с побеленными стенами; восемь полицейских в форме цвета хаки сидели за большим рабочим столом, доверху заваленным бумагами и резиновыми печатями. В центре сидел начальник с двумя серебряными лычками на погонах и пистолетом побольше, чем у задержавшего нас. Мы еще раз извинились за то, что не говорим по-индонезийски, и вытащили письма, документы, паспорта и
визы— словом, все, что при нас было. Офицер сердито нахмурился и начал перелистывать документы. Он почти не обратил внимания на паспорта, совершенно проигнорировал коллекцию отпечатков пальцев
Чарльза и из всей кучи бумаг остановился на одном письме, которое стал внимательно читать. Это было рекомендационное письмо директора Лондонского зоологического общества, адресованное его коллеге в Сингапуре. «Общество заранее благодарит Вас за помощь подателю сего письма в его деятельности по защите животных», — значилось в конце, Начальник совсем насупился, тщательно изучил подпись и долго разглядывал эмблему на бланке. Мы с Чарльзом, нервно улыбаясь, предложили полицейским сигареты.
Офицер аккуратно сложил в стопку наши бумаги, задумчиво помял сигарету между тубами, прикурил, откинулся в кресле и выпустил в потолок облачко дыма. Наконец он, видно, принял решение: встал и
буркнул что-то неразборчивое. Арестовавший нас «констебль» показал рукой на дверь.
— Думаю, посадят, — сказал Чарльз, —Жаль только, непонятно за что.
— У меня сильное подозрение, что мы ехали против движения, — объяснил я, следуя к джипу за полицейским.
Тот жестом велел нам сесть в машину,
— Селамат джалан, — сказал он. — Счастливого пути.
Чарльз с чувством пожал ему руку.
— Констебль, — сказал он, — вы были исключительно любезны.
Это была чистая правда.
В тот же день, поздно вечером, мы въехали а Баньюванги. До войны этот городишко был весьма оживленным местом, поскольку здешний паром был основным средством сообщения между Явой и Бали. Появление воздушного транспорта резко снизило его роль, но городок все еще хранил признаки былого величия—бензоколонки, кинотеатры, деловые конторы. Увы, единственная красующаяся на центральной площади гостиница оказалась довольно убогой и запущенной.