К сожалению, это все, что нам удалось понять, подробности ускользали из-за полного незнания языка.
Хозяин был в отчаянии. Его брови вздымались и опускались, выражая страдание, он громко и страстно повторял: «клесих, клесих, клесих». Мы не имели ни малейшего представления, что бы это могло значить, но он так упорно твердил волшебное слово, что мы решили вернуться в деревню. Поленись мы проехать ночью тридцать миль, пришлось бы покинуть Бали, так и не узнав, что же такое «клесих» и почему дело не терпело отлагательств.
Около часа ночи мы добрались до места. Разбудив нескольких жителей, мы в конце концов выяснили, кто отправил гонца. Переполох поднял Алит, младший сын хозяина, у которого мы жили. К счастью, он немного говорил по-английски.
— В соседней деревне нашли клесиха, — сказал мальчик, сильно волнуясь.
Я спросил, что значит «клесих», Алит постарался объяснить, как мог. Речь шла о каком-то животном, но из описания нельзя было уловить, о каком именно. Оставалось единственное: пойти и посмотреть самим. Алит принес факел из пальмовых ветвей и, высоко подняв его над головой, повел нас в ночь через поля.
Прошагав около часа, мы увидели впереди смутные очертания поселка.
— Только, пожалуйста, осторожней, — сказал Алит. — В этой деревне полно разбойников, очень жестокие люди.
В деревне нас встретил хор завывающих от сторожевого рвения псов. После предупреждения Алита я не удивился бы, если бы «очень жестокие люди» выскочили на улицу с ножами, но все почему-то мирно спали. Очевидно, услышав лай, жители решили, что собаки отгоняют очередную стаю злых духов.
Алит повел нас по пустынным улицам к маленькому дому в центре селения и громко постучал в дверь. После некоторой паузы оттуда появился, сонно тараща глаза, человек с косматой шевелюрой. Алит объяснил, что мы пришли взглянуть на клесиха. Хозяин не мог в это поверить; понадобились долгие уговоры, прежде чем он впустил нас в дом. Он вытащил из-под кровати большой деревянный ящик, туго перевязанный шпагатом, развязал его и открыл крышку. Оттуда резко пахнуло чем-то кислым. Хозяин извлек из ящика свернувшееся в клубок существо размером с футбольный мяч, покрытое коричневыми треугольными чешуйками.
Клесих оказался панголином.

Нижняя могучая ветка служила столбовой дорогой и муравьям; они тянулись нескончаемой колонной с земли куда-то вверх. Ящерицы устраивались поудобнее и, молниеносно выбрасывая длинный язык, слизывали с «конвейера» жертву поаппетитней. Подобный поток бесперебойно поступавшей пищи был немалым преимуществом данной территории, и самец яростно защищал ее от чужаков. В большинстве случаев дело не доходило до драки: владелец грозно раздувал подгрудник и нервно переступал лапами. Этого было достаточно, чтобы пришелец ретировался восвояси. Но однажды мы стали свидетелями такой сцены.
Откуда-то с верхушки дерева на вожделенную ветку спланировал довольно крупный летучий дракон. Приземлившись возле колонны муравьев, он начал торопливо заглатывать их. Законный владелец ветки в это время неспешно завтракал поодаль, метрах в трех. Сначала он не заметил нарушителя границы. Неожиданно, повернувшись, он обнаружил его. Хозяин раздул подгрудник, зашипел и стал в гневе перебирать лапками. Демарш не возымел действия. Более того, чужеземец раздул в ответ свой подгрудник.
— Знай наших! — одобрительно заметил Чарльз, которому всегда претил крайний индивидуализм.

Законный владелец забегал туда-сюда, постепенно приближаясь к пришельцу. Наконец самцы столкнулись нос к носу. Захлопали прозрачные на солнце «крылья». Чужак не выдержал натиска хозяина, у него сдали нервы. Спрыгнув с ветки, он спланировал на ствол, а оттуда пополз вверх, к своей вотчине, увы, не столь богатой пищевыми ресурсами.
Несколько дней подряд мы снимали этих маленьких созданий. Чарльз терпеливо ждал, приникнув к камере, а я устраивался рядом с большим зеркалом; завидев наших героев, я направлял на них солнечный зайчик, и трудно было сказать, кто получал больше удовольствия — мы или летучие драконы.
Последнюю ночь на Бали нам предстояло провести в Денпасаре, откуда мы должны были двинуться на запад, к переправе, чтобы перебраться на пароме обратно на Яву. Нам отвели комнаты в маленьком лосмене (гостинице) в тихой части города. Разложив багаж, мы отправились наносить прощальные визиты официальным лицам, оказавшим нам помощь.
Вернулись почти в полночь. Владелец гостиницы ждал нас, нервно ломая руки. Оказалось, из деревни приезжал водитель грузовика и просил передать нам что-то важное и срочное.

Животных было так много, что их тела образовывали пульсирующий ковер, полностью покрывавший потолок и стены. Некоторые, не сумев найти места внутри, устраивались у входа в пещеру на соломенной крыше святилища.
Я вошел внутрь. От тел летучих мышей в пещере было тепло и влажно. У меня перехватило дыхание. На полу беспомощно бился новорожденный мышонок. У стены, уютно свернувшись, лежал удав. Когда, прижав платок к носу, я сделал шаг вперед, сбоку шевельнулась какая-то тень. Я инстинктивно отшатнулся. Это оказалась собака.
Каждую ночь летучие мыши отправлялись собирать с окрестностей дань в виде насекомых. Их помет служил пищей для тараканов, а мертвые тела «утилизировал» удав. Собака, как и полагалось цивилизованной особи, урывала куски то здесь, то там. В целом пещера представляла собой уникальный пример взаимозависимости не связанных между собой групп животных...
Один из интересных представителей балийской фауны жил, как оказалось, у самых наших дверей, на толстом, шишковатом дереве. Однажды утром я заметил, как в листве промелькнуло что-то темное. Кто это был, и не успел разглядеть. Потом тень мелькала еще несколько раз, и я решил понаблюдать за деревом, тем паче что это не требовало никаких усилий. Я просто сел па пороге, прислонившись к косяку, и стал следить.
Прошло не более получаса, как тень пронеслась по воздуху и опустилась на нижнюю ветку дерева. Я отчетливо увидел маленькую ящерицу, сантиметров пятнадцати в длину. Окраска делала ее почти незаметной на ветке, на которой она сидела. Словно желая
покрасоваться передо мной, ящерица подогнула тонкие передние лапки и раздула длинный остроконечный под-грудник, раза в два больше головы. Я сразу узнал летучего дракона.
Эта ящерица обладает интересной особенностью. На выступающих концах нижних ребер висит кожный лоскут в черно-голубых пятнах. Распуская лоскут наподобие паруса, ящерица может планировать с верхних ветвей на нижние. В этот момент, кстати, ее и можно заметить. Когда же она сидит на ветке, она делается невидимой — природная маскировка действует безотказно.
Теперь мы наблюдали за соседом каждое утро во время завтрака под деревом. Ящерица (это был самец) делила ветку с тремя особами противоположного пола; они отличались от супруга более скромными размерами подгрудника.